Мир непознанного - Onua.org

С одной стороны, наука не может исследовать собственные границы, так как подобные исследования могут зайти в область ненаучного. С другой стороны, по мере развития науки ее горизонты естественным образом расширяются и иногда включают в себя то, что раньше считалось суеверием (например, целебные свойства хлебной плесени были известны и в Античности, и позже – в народной медицине, но до открытия пенициллина знания об этом считались ненаучными). Такое свойство границ науки задает особый характер ее отношениям с неизвестным. И, вероятно, это правильный подход, так как стоит свободно «открыть» эти рубежи, как в науку хлынула бы масса всякой ереси. В этой главе я предприму откровенно антинаучный экскурс за границы научного знания, чтобы узнать, нет ли там чего-то, что может представлять интерес с точки зрения исследования глобальных катастроф.

Убежища и бункеры могут увеличить шансы выживания человечества в случае глобальной катастрофы, однако ситуация с ними далеко не однозначна. Отдельные автономные убежища могут существовать десятки лет, но чем более они автономны и долговременны, тем больше предварительных усилий нужно затратить на их подготовку. Кроме того, убежища должны обеспечивать способность человечества к дальнейшему воспроизводству. Следовательно, они должны сохранять не только достаточное число способных к размножению людей, но и определенный объем технологий, который позволит выжить и размножаться на территории, которую планируется обживать впоследствии. Чем более будет загрязнена эта территория, тем большего уровня технологии потребуются для обеспечения выживания. (В легенде о Ноевом ковчеге это было всего лишь «каждой твари по паре».)

Вероятность человеческого вымирания зависит не только от угрожающих нам катастроф, но и от способности людей противостоять им и выживать после них.

В основе большинства сценариев глобальной катастрофы лежит цепная реакция – самоусиливающиеся процессы с положительной обратной связью.

Наша способность предсказывать будущие катастрофы безусловно выиграла бы, если бы в будущем присутствовала только какая-то одна тенденция. В действительности мы видим, что при наихудшем стечении обстоятельств в ближайшие 30 лет может осуществиться множество самых разных сценариев. Очевидно, что одновременная реализация разных катастрофических сценариев приведет к нелинейному их взаимодействию: одни из них взаимно усилятся, другие взаимно компенсируют друг друга.

Гипотетически мы можем предположить, что живем в симулированном внутри компьютера мире, подобном тому, что был изображен в фильме «Матрица». Это был бы пустой разговор, если бы он не порождал логический парадокс, связанный с рисками человеческого вымирания.

Одним из наиболее сложных для понимания моментов, связанных с рисками человеческого вымирания, является так называемая Теорема о конце света (Doomsday argument, сокращенно DA). В зависимости от ее истинности или ложности наша оценка вероятности человеческого вымирания может меняться.

В то время как одним сценариям вымирания мы можем приписать значительную вероятность, другие имеют шансы в тысячные или даже миллионные доли процента. Не проще ли пренебречь этими сценариями, так как погрешность более вероятных сценариев значительно перекрывает вклад маловероятных? Однако не только соображения «научной честности» могут побудить нас исследовать маловероятные сценарии. Нам нужны твердо обоснованные доказательства их маловероятности.

Я думаю, что наибольшая угроза глобальных катастроф исходит не со стороны того, что нам известно, а от абсолютно неведомых нам пока факторов. Не удивлюсь, если через несколько десятков лет список ожидаемых катастроф принципиально изменится и в нем на первое место выйдут факторы, о которых мы не можем сейчас даже помыслить. Я полагаю, каждый читатель без труда найдет примеры из своей жизни, когда он оказывался в ситуациях и обстоятельствах, возникновения которых он даже не предполагал; то же верно и для человеческой истории в целом. То есть речь идет не просто о фантастических ситуациях, поскольку фантастическим является то, что люди могут себе нафантазировать, а о ситуациях, находящихся за пределами фантастического, – именно потому что представить себе их заранее абсолютно невозможно.

Чем глубже мы проникаем в земную кору – сверлим ее, расплавляем или взрываем, – тем вероятнее возможность вызвать этим сильное искусственное вулканическое извержение.

В качестве одной из основных угроз человеческому выживанию выдвигается угроза гибели в результате падения крупного астероида. При этом, однако, происходит определенная подмена тезисов: далеко не любой астероид способен уничтожить человеческую цивилизацию, и тем более жизнь на Земле.

В проблеме глобального потепления слились все аспекты непредсказуемости, которые влияют на оценку рисков глобальной катастрофы. Разумеется, многие читатели сейчас воскликнут: я знаю, это нарочно придумали транснациональные корпорации, чтобы достичь того-то и того-то! Однако насколько вы можете быть уверены в том, что так оно и есть на самом деле? Безусловно, гораздо легче быть уверенным на 100 процентов, чем на 75, – такова человеческая природа. Тем более что уверенность, что кто-то делает что-то нарочно и назло, включает эмоциональный комплекс «борьбы с врагами», который резко повышает уверенность в себе и снижает критичность восприятия. Таким образом, тема глобального потепления является своеобразным «средством для прочистки» своей готовности воспринимать сложное и непонятное в условиях интенсивного информационного шума.

В 2008 году выходит очередной номер авторитетного журнала по прогнозированию Futures, посвященный рискам человеческого вымирания. Составитель этого выпуска Брюс Тонн объявил, что принимает на рассмотрение статьи любой тематики, связанные с рисками человеческого вымирания, за исключением темы «инопланетного вторжения». Но, собственно говоря, почему?

Doomsday men» – «Люди конца света» – таково название книги американского писателя П.Д. Смита, которую мы уже цитировали выше, о группе венгерских физиков, и в первую очередь о Лео Сциларде, стоявших за самыми значительными разработками атомного оружия – идеей о цепной реакции, водородной и кобальтовой бомбах. В этой главе мы постараемся ответить на естественно возникающий у читателя вопрос: «Хорошо, есть масса технических возможностей, чтобы уничтожить мир, но неужели найдется такой дурак, который захочет ими воспользоваться?!»

Правда состоит в том, что мы не знаем, когда закончится нефть, а цена такого знания очень велика. Отдельные крупицы этого знания рассеяны между разными людьми, группами и странами, которые в своих интересах могут увеличивать или уменьшать заявленные значения. Например, каждая из стран ОПЕК заинтересована преувеличивать свои запасы нефти, поскольку квоты на добычу пропорциональны запасам, однако при этом все эти страны вместе имеют интерес преуменьшать запасы нефти в мире, поскольку это способствует росту ее общей цены.